Вы думаете, что Ктулху придумали пользователи интернета, как МЕДВЕДА и КРЕВЕДКО? У Ктулху, а правильнее К’тулу, между тем, есть свой собственный Папа Карло. Таким папой для Ктулху стал писатель жанра ужасов и мистики Говард Филлипс Лавкрафт. Хоть он и учился у Аллана Эдгара По, его легко можно назвать прародителем этого особого жанра, а Кинг, признанный гений жанра, лишь учился на его творчестве.
Родился Говард Филлипс Лавкравт 20 августа 1890 года в городе Провиденс , штат Род-Айленд, он был единственным ребенком в семье, Говард рано перенес смерть отца, тогда ему было всего три года. Он рано начала читать и писать, а на пристрастия его оказала библиотека его деда. Автор многих книг и стихотворений Лавкрафт не сыскал славы при жизни, лишь после его смерти его труды были оценены по достоинству и пополняли ряды других классиков.
При жизни Говард был малообщительным человеком и по-большей части вел затворнический образ жизни, многие свои творения он не придумывал, а видел во сне, другие миры и в том числе видел К’тулу.
В первые, я познакомился с его творчеством случайно в возрасте 15 лет, когда родители принесли книгу с его рассказами, надо сказать впечатлений было целое море, вплоть до того, что когда оставался один в квартире, я боялся ложиться спать.
Многие из его рассказов умещаются на 10-20 страницах, так что читать их можно на одном дыхании, всем кто решил поинтересоваться его творчеством рекомендую один из его небольших рассказов под названием .
А вот мистический и философский рассказ под названием «Память»
В долине ущербная луна сияет мертвенно и тускло, концами своего неровного серпа касаясь губительной листвы гигантских анчаров. В глубине долины полно уголков, где царит вечный мрак, и те, кто там обитает, надежно скрыты от постороннего взора. Среди дворцовых руин, разбросанных по заросшим травой и кустарником склонам, стелются ползучие лозы и побеги вьющихся растений – цепко оплетая надломленные колонны и зловещие монолиты, они взбираются на мраморные мостовые, выложенные руками неведомых зодчих. В ветвях исполинских деревьев, что высятся среди запущенных дворов, резвятся обезьянки, а из глубоких подземелий, где спрятаны несметные сокровища, выползают ядовитые змеи и чешуйчатые твари, не имеющие названия.
Громадные каменные глыбы спят мертвым сном под одеянием из сырого мха – это все, что осталось от могучих стен. Когда-то эти стены воздвигались на века – и, по правде сказать, по сей день еще служат благородной цели, ибо черная жаба нашла себе под ними приют.
А по самому дну долины несет свои вязкие, мутные воды река Век. Неизвестно, где берет она начало и в какие гроты впадает, и даже сам Демон Долины не ведает, куда струятся ее воды и отчего у них такой красный цвет.
Однажды Джин, пребывающий в лучах Луны, обратился к Демону Долины с такой речью: «Я стар и многого не помню. Скажи мне, как выглядели, что совершили и как называли себя те, кто воздвиг эти сооружения из Камня?» И Демон отвечал: «Я – Память, и знаю о минувшем больше, нежели ты. Но и я слишком стар, чтобы помнить все. Те, о ком ты спрашиваешь, были столь же загадочны и непостижимы, как воды реки Век. Деяний их я не помню, ибо они продолжались лишь мгновение. Их внешность я припоминаю смутно и думаю, что они чем-то походили вон на ту обезьянку в ветвях. И только имя запомнилось мне навсегда, ибо оно было созвучно названию реки. Человек – так звали этих созданий, безвозвратно канувших в прошлое».
Получив такой ответ, Джин вернулся к себе на Луну, а Демон еще долго вглядывался в маленькую обезьянку, резвившуюся в ветвях исполинского дерева, что одиноко высилось посреди запущенного двора.
Konstantin Pavlov for Manday.ru
При использовании материала активная ссылка на страницу обязательна